Мне думалось, что павловопосадские платки сегодня скорее дань старым традициям. Что мода на платки осталась в прошлом, а ее расцвет пришелся на рубеж XIX и XX веков, когда Борис Кустодиев писал дородных барышень, накинувших на плечи шали в розах. Я и представить себе не могла, что это огромная мануфактура, занимающая целый квартал в уютном уездном городке, по сей день печатает почти миллион платков в год! Я даже, признаться, не представляла себе, как вообще печатают шали и платки. Мой визит на Павловопосадcкую мануфактуру оказался невероятно интересным! Рассказываю все, что мне удалось узнать и кутаюсь при этом в шаль с узором пейсли.
Она была основана в 1795 году крестьянином Иваном Лабзиным в селе Павлово, которое с 1844 года вошло в состав образованного города Павловский Посад. Изначально у Лабзина было ткацкое производство, затем ткани стали красить, производить однотонные платки. До середины XIX века платков с цветами не было и в помине. В это время в силу семейных связей правнук основателя Яков Лабзин и купец Василий Грязнов стали компаньонами, и мануфактура получила второе дыхание. В Павловский Посад пригласили художников, которые, поступив на должность рисовальщиков, стали писать первые узоры. Так начался выпуск шерстяных шалей с набивным рисунком. Мануфактура имела собственные торговые лавки в Москве, поставляла платки членам императорской семьи. Предприятие было одним из крупнейших в России, до революции здесь трудились почти 4000 человек! Купцы обустроили город, построили жилье для работников, возвели школы, монастырь. После национализации мануфактура стала советской. Появились ГОСТы, планы — в лучшие годы предприятие выпускало 25 миллионов платков в год.
До революции рисунок на платки наносили с помощью печатных досок — одни назывались «Цветки» — ими наносили краски, другие — «манеры», которые служили для печати контура. Элементы рисунка выжигали иглой вглубь деревянной заготовки, в узкие пазы заливалась смесь олова и свинца, и все застывшие пластинки прибивались к печатной доске. Работа была тонкая и кропотливая, только на изготовление печатных досок, а их было около 90 штук на каждый рисунок, уходил год. Оттого модельных образцов в те годы выпускалось не так много. Печатали аккуратно, по меткам устанавливали доски, пазы забивали пухом, который брали в ткацком цеху, чтобы краска не растекалась. Для того, чтобы краска лучше впечаталась в ткань, по доске печатник бил киянкой или кулаком. Отсюда и пошло — набивать платок. Самый ранний павловопосадский платок из дошедших до наших дней датирован 1860 годом, он хранится в одном из музеев Нижнего Новгорода. Самая же большая коллекция платков с клеймами «Фабрики Лабзина-Грязнова» — около 40 штук — находится в государственном музее-заповеднике в Сергиевом Посаде.
Павловопосадская школа авторского платочного рисунка существует уже более полутора веков. И традициям художники следуют четко. Цветы и орнаменты на платке должны быть выписаны натуралистично. Основной цветок в букете — раскрывшаяся роза. Этот канонический элемент чаще всего и присутствует на платках. Впрочем, букеты могут быть самыми разными. До конца XIX века в тренде были мелкие орнаменты, крупные цветы стали доминировать на платках только в начале XX века. Именно тогда розы распустились на шалях по-настоящему, на плечах купчих, которых так любили писать мастера русской живописи — Кустодиев, Малявин и Васнецов. Что до цветов, исторически платки печатали на темных фонах — черном, темно-зеленом, также на красном фоне, и реже — на синем. Светлые колориты — бежевые, нежно-голубые, желтые — появились уже в конце XX века.
Самые ходовые — шерстяные платки размером 89×89 см. Самые дорогие — классические шали 148×148 см. Именно на больших платках можно увидеть самые знаковые и классические рисунки, со сложной колористикой и композицией. В каждом размере ежегодно заменяют на новые рисунки примерно 20% от общего числа выпускаемых платков. Круговорот платков происходит постоянно, но неизменно популярными считаются старинные рисунки — «Подкова» Степана Постигова, «Белые розы» Лидии Шаховской, «Розы и рябина» Екатерины Регуновой. Они лидируют по продажам, а вот «галантерейная серия», как называют все экспериментальные дизайны с модными рисунками, и близко не подбирается к топам продаж! В ходу и платки, нарисованные одной из самых известных художниц Златы Ольшевской, которая говорила, что Павловопосадский платок должен быть таким, чтобы «паровоз остановился».
Если вы вдруг обнаружите в бабушкиных сундуках отлично сохранившийся павловопосадский платок, старинный, с клеймом мануфактуры «Лабзина и Грязнова», — то можете смело нести на фабрику. Там его купят с большим удовольствием и за хорошую сумму. В зависимости от сохранности платка можно выручить до 30 000 рублей. Правда, такие платки большая редкость, с 1995 года фабрика выкупила всего 15 раритетов. Большинство изделий попросту не сохранились — вытерлись или были съедены молью. Впрочем, когда художникам попадают в руки старые образцы, они могут их восстановить. Для этого нужно заново перерисовать рисунок, соблюсти геометрию, отрисовать линии. Возобновить печать более новых платков просто. Нужно лишь взять из хранилища нужный комплект шаблонов и поставить на оборудование. На фабрике есть архив, в котором хранится большое количество платочных рисунков (кроков), а также все напечатанные с 1995 года платки.
Павловопосадская мануфактура закупает только шерстяную пряжу, все остальное делают на фабрике. На мануфактуре делают уникальную бахрому, изготавливают шаблоны и даже мешают свои краски, под каждый платок — своя формула и оттенок. В ткацком цехе, куда ведут огромные чугунные лестницы, работают с нитями, бахромой, готовят основу для будущей ткани и ткут шерстяное полотно. Шум и вибрация от 124 станков — невообразимые, но в проекте здания, построенного в 1901 году, предусмотрели специальные межэтажные конструкции. В ткацком цехе в каждую смену работают несколько человек, они контролируют процесс и заново пускают станки, если где-то оборвалась нить. Самый старый шлихтовальный агрегат 1958 года еще в рабочем состоянии, дедушка мануфактуры! Он крутит пять сотен бобин одновременно, наматывая на катушку параллельные нити будущей основы. Кстати, в одной катушке — 60 тысяч метров нити, можно домотать прямо от Павловского Посада до Москвы.
Мануфактура закупает пряжу только из шерсти овец-мериносов, животных с очень светлой шерстью. На платки идет только шерсть с загривка, с длинными, прочными и мягкими волокнами. Из 4 кг шерсти, что состригают с одной овцы, для платков пойдет около 300 граммов. Цвет у пряжи кремовый, поэтому уже на мануфактуре ее отбеливают, чтобы на ткань лучше ложились красители и окраска не получилась «псивой», как говорят на фабрике, то есть неяркой. Прежде чем отправить ткань на печать, ее моют, удаляют остатки «шлихты» — клея, которым обрабатывают нити для крепости, проводят плазмохимическую обработку, а затем в специальной машине полотно растягивают до нужного размера и сушат. Так у платка получается стабильный размер. После печати краски на платках становятся ярче — они «прозревают» в кислой среде при температуре 90°С в запарной машине — в «зрельнике». Затем платки снова промывают, высушивают и умягчают в «декатире».
На фабрике стоят несколько машин и агрегатов, которые печатают платки. Но одной техники недостаточно: без опыты и мастерства печатников хорошего результата не будет. Самые недорогие платки печатаются на цифровой машине — она день и ночь «выдает красоту» на шелке и хлопке. Механическая печать — поточная. На итальянской машине шаблоны устанавливаются в ряд, а резиновый «ковер» с растянутой тканью, движется под ними.
Самые дорогие шерстяные платки печатают по шаблонам на столах. Для каждого рисунка в специальной мастерской готовят комплект шаблонов. Под каждый цвет гравируется свой паттерн на сито-ткани. Раньше платки печатали с использованием всего 6-8 цветов, сегодня технологии позволяют набивать до 30 самых разнообразных цветов. Но обычно хватает от 17 до 25 цветов. Стоимость одного комплекта шаблонов доходит до 20 000 долларов.
Шерстяную ткань растягивают на длинном печатном столе. Печатники проводят проверку точности шаблонов и настройку параметров печати — по движению каретки с установленным шаблоном и по частоте и скорости движения ракли, которая перемещает краску по шаблону. Также вручную они заливают краску и меняют «ракли» и шаблоны. Порядок печати строго определен, впрочем, если печатники перепутают последовательность — ничего страшного не произойдет, важно, первым слоем нанести контур рисунка, а последним залить фон и кайму. Самое главное в этом процессе — контроль за «трафлением» — точностью совмещения рисунка. Важно, чтобы ничего никуда не поехало и не было наложений. Напечатанные платки аккуратно снимают и подвешивают над столами сушиться.
Мастерицы плетут бахрому на шалях вручную. На глаз отмеряют одинаковое расстояние, ловко, почти незаметно завязывают узелок на шелковой нити. Такая обработка края в «пять клеточек», похожая на идеальные по размерам соты, плетется только на больших шалях размеров 148×148 см, это самое дорогое изделие, что производят на фабрике. За день у одной мастерицы получается обвязать всего 2-3 платка, на один уходит не меньше двух часов. Исторически «бахромщицы» — так называют женщин, которые готовят обвязку, работают дома. А раньше надомники работали всей семьей, многие выросшие в Павловском Посаде еще помнят, как в детстве родители заставляли делать бахрому на платки перед прогулкой на улице.
Так шутят про себя сами художники и называют себя «высшей кастой». Задача у них только на первый взгляд кажется простой, на деле рисовать узоры по цветовым слоям, держать в голове весь сюжет, «строить углы» сложно — для такой работы нужно специальное художественное мышление. Кроки — эскизы на ватмане — художники рисуют гуашевыми красками. Сначала пишут повторяющуюся часть платка — «четвертуху». Затем рисунок оцифровывают специалисты художественного центра и собирают платок целиком. На худсовет каждый художник обязан представить один рисунок каждые два месяца, то есть 6 работ в год. Повторяться нельзя, каждый раз нужно придумать что-то новое. Конкурировать приходится даже не с коллегами по цеху, а с художниками прошлого и их незыблемыми творениями.
Всем хочется любви, желательно любви земной. А также женского счастья и приданого. Имя платку дать, как дитя назвать, поэтому названия для своих творений придумывают сами авторы. Художницы признаются, что порой это трудно. Уже перебрали все любови, «Любушек-голубушек», «Душечек», «Желанных» и «Ненаглядных», посвятили платки мамам и дочкам. Иногда название уже сидит в голове, когда художник пишет платок. Но среди традиционных названий иногда встречаются и неожиданные, например, «Сокровища пиратов». Смелые названия хоть и приветствуются, но обычно только на шелковых платках. В строгие советские времена платки и вовсе имели только номерной артикул, исключение составляли лишь некоторые большие шали — тогда печатали «Цыганку Азу» или «Марью».
Над «рецептом» к каждому платку колористы трудятся около двух недель, по плану им дают 4 рисунка в месяц. К каждому рисунку-«кроку» придумывают еще несколько колористик — вариаций по цветовым решениям. Всего 16, по четыре «на сестру», в отделе работает столько специалистов. Эксперты создают вручную «набивки» с образцами. В библиотеке тысячи оттенков, но под каждый платок требуются все новые. Раньше все делалось на глаз, сейчас в кабинете у колористов стоят компьютеры, но формулы, выданные машиной, дотошно дорабатываются и корректируются. Кстати, меня удивило, что цвета при печати не накладываются слоями один на другой, каждая краска набивается отдельно. Пробные версии печатаются, пока не получится идеальный образец. Процесс бесконечный.
Бывшего совладельца Павловопосадской фабрики Василия Грязнова канонизировали, несмотря на то, что старец умер в чине купца первой гильдии. Правда, случилось это лишь в 1999 году. В 1910-е годы документы на канонизацию подавали в Священный синод потомки Лабзина и Грязнова. Но после октября 1917 года, и в дело вмешались большевики, которые через год национализировали фабрику, а в 1920 году провели в городе показательный суд и купцов посмертно осудили. Тогда же выпущена книга для закрепления пропагандистского эффекта, в которой было написано, что Грязнов — лжесвятой старец, и выпущен идеологический фильм, высмеивающий купцов. Но Василий Грязнов в миру был человеком сердобольным, помогал бедным людям, много жертвовал на церкви и монастыри. В 1990-е годы снова стали восстанавливать добрую память о Грязнове, вернулись к вопросу канонизации и на этот раз заслуги Василия были учтены — Священный Синод РПЦ принял положительное решение. К дате канонизации фабрика выпустила специальный шерстяной платок, посвященный житию святого Василия Грязнова. Святой Василий Павловопосадский считается покровителем Павловопосадской мануфактуры.
Никто из «фальшивоплаточников» не производит платки на шерсти, чаще всего поддельные платки печатают на некачественных, искусственных тканях. Также мошенники не выпускают платки на больших размерах — им это невыгодно. Самый простой способ не нарваться на подделку — купить платок у официальных дилеров мануфактуры или на официальном сайте www.platki.ru Но даже если вам приглянулся платок, то нужно пройтись по списку. Для начала нужно изучить размерный ряд павловопосадских шерстяных платков — 72×72 см, 89×89 см, 110×110 см, 125×125 см, 146×146 см, 148×148 см. Никаких других размеров на фабрике не выпускают, например, 100×100 см — уже подделка.
Второй видимый признак подделки — бахрома. Ее делают на бахромной машине, которая была специально создана для Павловопосадской фабрики. Больше в мире таких нет. Она приметывает нити через определенный шаг. На поддельных платках бахрома либо пришита вручную, и тогда расстояние между нитями будет разным и изделие будет выглядеть неаккуратным, либо и вовсе на кайму платка пристрачивается готовая бахрома на бейке. Стоит внимательно рассмотреть рисунок. Никогда у Павловопосадских платков вы не увидите контрастных переходов между цветами.
А у фальшивок можно найти совершенно невообразимые сочетания. Кроме того, иногда будет видна кривая и грубая печать, где элементы рисунка будет наезжать друг на друга. Также стоит обратить внимание на этикетку к платку — на настоящем всегда будет указана фамилия художника этого рисунка. Отличительным знаком Павловопосадского платка является товарный знак мануфактуры — роза в ромбе. Он напечатан на каждом платке — в уголке и выдержан в цветовой гамме. Есть и радикальный способ проверки. Если поджечь ниточку из платка, шерсть не оплавится, будет пахнуть паленым пером, а синтетика даст химический запах.
Чтобы не бороться с личинками моли, шерстяные шали и платки нужно вывешивать на мороз. Температуры от −5 до −7 °C будет достаточно для суточного проветривания. Платки лучше отндавать в химчистку, но изделие выдержит и легкую ручную стирку в едва теплой воде. Тереть платки нельзя. Также очень не рекомендуется применять любые сложные моющие средства, которые могут вступить во взаимодействие с красителями. Сушить платок после стирки нужно в расправленном виде на горизонтальной плоскости. На мануфактуре советуют не допускать того, чтобы платок попадал под сильный дождь и мокрый снег.
Проект «Четыре сезона России» проходит при поддержке Русского географического общества www.rgo.ru
Поездка в Павловский Посад рекомендована Русским географическим обществом.
Благодарю за организацию репортажа руководство «Павловопосадской Платочной Мануфактуры» и лично Вячеслава Долгова.
Направления 
Личный опыт 
Travel репортаж 
Достопримечательности 
Рейтинги Top Orange 
Orange Spa 
Отели 
Дневники Orange Diaries 
Путеводители
Оставить комментарий