Кожа и кости

«Мы с Максимкой иногда на море ездим, в Сочи, на выставку. Если на машине, то он в багажнике едет, а если я самолетом лечу, то сдаю его как негабаритный груз», — абсолютно серьезно рассказывает Сергей, а мне диалог казался забавным. 

В багаж мой собеседник обычно сдает тренажер, на котором оттачивают навыки спасения жизни по имени Максим. Вполне себе человеческого вида, сделанного из пластика и одетого не сказать, чтобы по последней моде. Я сидела в кабинете у Сергея Кузьменко, заместителя генерального директора, на фабрике АО «Медиус» в самом центре Петербурга, который рассказывал о своем детище (а «семья» оказалась большая — помимо Максимов, есть и Степка — утопленник, и Петя — подавившийся чем-то, и травмированный Алекс).

Вот уже как 90 лет (а раньше фабрика называлась «Медучпособие») здесь производят медицинские пособия, муляжи человеческих органов, барельефы и тренажеры. Целый перечень того, что нужно для наглядности обучения школьникам средних классов, студентам, спасателям и сотрудникам предприятий, проходящим курсы по оказанию первой помощи, служб инкассации, охранных предприятий.

Когда-то подобных предприятий в России было шесть, до наших дней, трансформировавшись в те или иные сферы, сохранились два, и «Медиус» — одно из них. «Помимо тренажеров мы многое производим — цветы, пестики и тычинки, кости и скелеты, причем даже животных — наша гордость — кролик, отличный человеческий торс есть, раскрывающийся — там на крючках крепятся сборные модели печени, почек, сердца, легких, желудка, кишечника». 

Со временем потребность в наглядных пособиях стала резко сокращаться, школы взяли курс на электронное оснащение классов. И мануфактура стала специализироваться на доврачебной помощи — на Максимах учат измерять пульс, делать искусственное дыхание и непрямой массаж сердца, накладывать шины. 

Почему его зовут Максим, никто уже не помнит. История нейминга канула в лету. Ему уже за 30, а отец неизвестен. Максимы бывают разные — с руками, с ногами, и каждый со своим функционалом. Какие-то мужчины пружинно-механические, какие-то с датчиками — всего двенадцать модификаций. Но все они буквально на одно лицо. Максим брюнет, и не спрашивайте почему. Блондинов фабрика не выпускает. Росточком тот, который в полный рост, дотягивает до 170 см — носит 48-й размер одежды и 37-й размер обуви.

«С точки зрения маржинальности неважно, симпатичный или нет?» — уточняю я и спрашиваю, почему предприятие не производит девушек? Оказывается, на мужчинах чуть удобнее учиться. Ведь делать непрямой массаж сердца нужно, ориентируясь на соски, мысленно рисовать треугольник между ними и нажимать на один из его углов. То есть Максим с сосками? «Уже да, — отвечает Сергей, — он также предназначен для реанимации, с ним можно научиться делать дыхание рот-в-рот и рот-в-нос. Мы выпускаем одноразовые маски для таких уроков». 

Сергей подключает Максима к прибору, который отслеживает глубину нажатия. Она должна составлять от 2 до 6 сантиметров. «Какой худенький», — разглядываю я Максима в спортивном костюме. «Он весит 53 килограмма, к нему можно еще утяжеляющий жилет 35 кг взять, и тогда он будет весом около 90 килограммов», — подбадривает меня Сергей. Я берусь реанимировать мужчину, закатившего пластиковые глаза, собираюсь с духом, вспоминаю все, что видела в медицинских сериалах, которые так люблю, и буквально вторым движением, кажется, ломаю Максиму ребра. Датчик пищит — я переусердствовала. Я страшно смущаюсь, но Сергей меня успокаивает, ну в любом случае лучше пусть будет живой, но со сломанными ребрами. Шутки шутками, но владение этими навыками спасает жизни.

Максимка — россиянин, состоит только из отечественных составляющих. Почти все его детали, кроме одежды и обуви, а также электронной начинки, которую закупают в Уфе, делают в Санкт-Петербурге. У Максима есть своя программа, которую постоянно обновляют.

Наконец, Сергей приглашает меня на экскурсию по предприятию. Цеха, разумеется, расположены не по порядку производственного процесса, оттого я то оказываюсь в зале, где молодой человек собирает Максиму ноги, ловко скрепляя их в суставах, то в кабинете, где делают всякие крепления, то в помещении, где работают с электронными датчиками. В художественном «департаменте» юная девушка рисует на резиновых лицах фингалы — на деле оказывается, это перелом основания черепа. Рядом лежит стопка «окровавленных» пальцев.

Ксения работает с имитаторами ранений. В наборе их целых 18 штук — она специалист «по нанесению» ожогов, проникающих ранений, открытых переломов и кровоподтеков. Разглядываю краски — палитра полна всех оттенков красных и фиолетовых. Коричневым художница аккуратно рисует прическу. Раненые тоже все брюнеты. 

Я замираю у резиновых поп, и меня тут же осеняет воспоминание. «Я на уроках ОБЖ колола в эти попы уколы!» — радостно узнаю я. «Это наши попы! — не без гордости говорит Сергей. — Не только для уколов, но и для клизм нужны». «А вот скелета на уроках биологии у нас, кажется, не было», — сокрушаюсь я.

«Да не может быть», — не верит мне Сергей. «Должен был быть, согласно перечню оснащения кабинетов для биологии». Скелеты в полный рост, состоящие почти из 200 деталей, и сейчас востребованы, но пока в «Медиусе» их временно не производят, порошок для смеси для изготовления костей покупали за границей и пока не нашли аналогов. Из наших получаются слишком мягкие косточки. «Выпали кости из производства», — говорит мой «гид». Но купить скелет человека можно, на складе еще есть скелеты в шкафу — есть запасы, стоит от 40 000 рублей. 

«А вот наш фирменный, разборный череп», — Сергей ставит передо мной деталь на подставке. Его и правда можно разобрать как конструктор, на доли и прочие детали. «Было еще сердце, не знаю, есть ли оно сейчас в наличии». 

Мне отчаянно хочется шутить после каждой фразы, но сотрудники «Медиуса» уже давно не реагируют на подобный юмор и мимо групп Максимов, стопок ягодиц и груды ног в коробках проходят спокойно. Детали для тренажеров делаются тремя способами — выпекаются, штампуются и выдуваются. На одну ногу уходит пара минут и один «пшых» — залить форму в «чулок», обдать горячим воздухом на станке-экструдере, дать остыть и обрезать лишнее. 

В другой комнате сотрудник достает из форм носоглотки — они дошли до розовой кондиции. Сегодня в цеху день ртов и носов. «Какого Максима чаще покупают?» — спрашиваю я. «Модель Т12, чаще в школу берут. А на Степу весной ажиотаж, когда идут учения спасателей на водах». 

Тур по фабрике мы завершаем на складе, где я еще долго разглядываю наглядные пособия, барельефы с препарированными лягушками и желудками жвачных животных, черепа, меняющиеся с эволюцией, гербарии, которые школьники будут изучать на уроках биологии в микроскоп. На прощанье Сергей мне от всего сердца на память подарил человеческий позвонок. Теперь я его использую как подставку под ручку. 

А с Максимом хочется познакомиться поближе — записаться на курсы первой помощи и научиться делать правильно непрямой массаж сердца.

Как делают елочные игрушки На фабрике "Елочка" в Клину

Золотая хохлома В Семенов за кудриной и рябиной

Мастика острова Хиос Самый главный сувенир